Билет в рай

Новый ученик переступил порог семинарии, и вместе с его ботинками, оставлявшими грязные следы на мраморном полу, в размеренную жизнь монашеского братства ворвался ветер, пахнущий городскими дождями и непрочитанными письмами, — Барт был сломанным мальчишкой с дерзким взглядом и привычкой огрызаться на каждое доброе слово, и ему, казалось, было плевать и на Господа, и на заповеди, и на тех, кто пытался до него достучаться, поэтому старшие наставники, почесав затылки, поручили присматривать за ним Танраку — самому примерному семинаристу, чьи мысли были чисты, а молитвы всегда доходили до небес. Однако Танрак, привыкший к ясности и порядку, вдруг ощутил, как его внутренний мир начинает трещать под давлением этого несносного соседа, который не слушал проповедей, но зато каждую ночь включал музыку на полную громкость и смеялся так громко, что эхо разносилось по коридорам, и при этом Барт почему-то первым замечал, когда у Танрака болит голова, или молча пододвигал ему свой ужин, если тот пропускал трапезу из-за дежурства, и в этих маленьких жестах, лишённых всякой святости, таилось что-то такое, что не описывалось в богословских книгах. Танрак начал ловить себя на мыслях, которые должен был исповедовать, но не решался произнести вслух, — он боялся не Барта, а собственного сердца, которое колотилось быстрее, когда их плечи случайно соприкасались, и каждой молитвой он пытался заглушить эти чувства, но они возвращались, как приливы, и чем больше он старался направить Барта на путь истинный, тем больше осознавал, что это Барт указывает ему на что-то, чего он сам боялся увидеть: выбор между верой, которую он принимал как догму, и любовью, которая стучалась в его душу без предупреждения, и теперь каждое утро он просыпался с вопросом, готов ли он пожертвовать всем, что строил годами, ради того, что не вписывается ни в один канон.